* * *
В ложбине этой света мало,
Как в доме брошенном, сенях;
Всегда тут тишь и темь лежала
На корневищах и камнях.
Сюда ни конный и ни пеший:
Чащоба злая, лесовал;
И, вероятно, даже леший
С рождения здесь не бывал.
Тут и пичуге не поется,
И ягод не найдешь браслет...
Так и душа — когда замкнется —
Не верящая в Божий Свет.
* * *
Вот образы земли и виды:
Растения. Рыбы. Валуны.
Невечными мы рождены.
Здесь все не вечно. Нет обиды.
* * *
Не надо думать о смерти
Хотя б потому, что она
Придет не бумажкой в конверте, —
Лавиной... и жизнь сметена.
Последние эти стенания
И боли физической кнут...
Не бездна страшна — ожидание
Предсмертных последних минут.
Звук гибели грозен и резок, —
Тумана клубок... водоем...
Дал Бог тебе жизни отрезок,
Сосредоточься на нем.
* * *
Зеркальную любил я воду,
В тиши стоящий чернобыл.
Искал покой. Но антиподу
Покоя я любезен был.
* * *
Никто не покупает незабудки.
Старушка набрала их целый сноп.
Никто не покупает незабудки.
Да, покупатель нынче, видно, сноб.
Всем хочется и пышное, и яркое,
Чтоб отражалось праздником-мечтой,
А незабудки — это что-то жалкое
И пахнущее тиною речной.
Кокетки над тюльпанами забулькали,
Красавицы над розами визжат...
Никто не покупает незабудки,
Не выручила бабушка деньжат.
* * *
Часто нас судьба бьет громко,
Как шкодливого котенка.
* * *
Кто откровенен — сердцем наг,
Насмешек на него охота.
В поэте видят идиота
Любители житейских благ.
* * *
Шкаф красивый — ручной работы,
Без помарок подогнан, с любовью;
Кто его изваял-сработал,
Смастерил, наполнил собою?
Не оставил инициалов;
Взял и просто мелодию вылил,
И она в этом виде осталась,
Через годы прошла, не забыли.
Так же надо ваять строки
И не думать о вознаграждении.
Этим строкам давать жизнь только,
А награда тебе — их рождение.
* * *
Пишу занозисто, не тонко,
Не все стараюсь соблюдать.
Дойдут ли строчки до потомков?
Да стоит ли о том гадать.
Потомкам что до рококо,
От них мы будем далеко.
* * *
Не стоит совесть тормошить,
Менять тропу, привычку, тему.
У нас все служит только телу,
Оставив крохи для души.
* * *
В этом мире я пребываю.
И меня ближе к устью несет.
И собаке отпущен для лая
В этой жизни пространства кусок.
Никуда не уйти от участи,
Неразрывна ее сеть.
Вон в траве, сколько разной живности.
Копошиться мы созданы все.
* * *
Разочарования порыв, —
Байроном дохнуло неотступно,
Что-то на душе повисло крупно.
Недоступен скальпелю нарыв.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Список Шиндлера - Josef Piel Я часто полушутя-полусерьёзно говорю: Язык мой-враг мой!
Сколько огорчений, проблем доставил мне он своей неукротимой болтовнёй-не счесть!
А вот недавно довелось услышать нечто подобное и в адрес моей руки, держащей перо.
Меня укорил (мягко говоря), близкий мне человек за то, что я в «Списке Шиндлера» признался насчёт «мешка российской картошки», который я «отдаю ежедневно в табачном киоске»!
«...Ты пишешь на такие серьёзные, духовные темы и при этом чуть не с гордостью сообщаешь всем что ты курильщик!»- примерно так звучал исполненный праведным гневом укор.
С того дня минуло уже достаточно времени. «Список Шиндлера» читали и многие другие люди, но ни кому не пришло в голову заострить внимание на этом моменте.
Да, конечно, неприятный момент.Хвалиться тут действительно нечем.
Но мне вдруг подумалось о самарянке, встретившей у колодца Иисуса.
Когда Иисус предложил ей позвать её мужа; неужели она не могла уйти от темы и не «хвалиться» тем, что она «женщина лёгкого поведения» и «меняет мужчин как перчатки»?
Она ведь в тот момент ни сном ни духом не ведала что перед нею-Царь царей, Господь господствующих. Почему же всё таки она ответила так?
...Тем у кого возникнет желание укорить меня за проклятую, ненавистную и...любимую до сих пор сигарету- я адресую этот вопрос.
Ответьте на него и я отвечу на ваш вопрос, на ваш укор! С ув.Автор.
22.05.03
